Реквием подводникам «Курска»

(Трагедия «Курска» в памяти сердца ветерана – подводника)

                                                                                                                                                             «Жизнь и смерть каждого принадлежит Отечеству».

 Адмирал Нахимов П.С.

 Каждый год в этот день я решительно и  целеустремлённо  направляюсь по Советской улице   города  Бреста в  церковь.  Морская форма капитана 1 ранга сидит на мне, как положено,  безукоризненно. Ботинки сверкают. Позолоченный кортик  аккуратно придерживаю рукой.  Многие прохожие оглядываются на  подтянутого, несмотря на  возраст,  моряка в необычной для сухопутной Беларуси  форме. 

Сегодня, 12 августа,   трагический  для всех подводников день –  одиннадцатая годовщина  гибели атомной подводной лодки «Курск». Это самая нелепая в новейшей истории катастрофа, самая необъяснимая здравым смыслом. Хотя  любую трагедию трудно объяснить, но здесь – особый случай. Я уверен, что официальная версия не соответствует действительности. Да, взорвалась торпеда, но, что послужило первопричиной, народу не сказали. Торпеды такого типа  много лет находились на вооружении военно-морского флота и никогда не взрывались. В случае каких-либо неполадок с торпедами каждый подводник знает, что надо делать, чтобы не случилась беда. Почему эта торпеда на «Курске»  взорвалась, осталось тайной за семью печатями. Возможно, люди никогда не узнают правду. И не предпримут необходимых мер. Значит, трагедии могут в дальнейшем  снова иметь место. Это раздражает меня - опытного подводника. Из-под фуражки поблескивали мои всё ещё молодые глаза, а крепко сжатые скулы выдают  сдерживаемое волнение…

Сам  я не испытывал внутренней потребности ходить в церковь помолиться. Но уважаю и ценю любую религию. Я глубоко сожалею, что огромный пласт человеческой культуры, который составляет религия, прошёл мимо меня. Смолоду наше поколение,  воспитанное комсомолом и КПСС, было лишено возможности хотя  бы прикоснуться к истокам христианства и православия. «Религия – опиум народа», - вот основной лозунг того времени (со ссылкой, что это сказал Карл Маркс). Хотя,  как я  узнал позднее, оказывается,  в первоисточнике речь идёт совсем о другом: «…Религия – это вздох угнетённой твари; сердце бессердечного мира. Религия есть опиум народа».  Карл Маркс  взял последнюю часть фразы. Но он не утверждал, что религия есть наркотик, распространяемый свыше. Он утверждал, что религию создают сами люди, удовлетворяя свойственную им потребность, насущность которой не отрицал.  Как всегда наши партийные руководители перегнули палку. Вообще, я считаю, что в вопросе с религией большевики совершили самую большую ошибку, что в конечном итоге наравне с другими причинами  привело их к краху. Народу нужна отдушина.  Ведь сколько катаклизмов за время существования человечества  пережили люди, какие страшные природные  явления пугали и до сих пор пугают их. Не имея возможности  объяснить, понять, а тем более влиять на них, люди  исторически обратились к религии.  Как же  прав  французский поэт Пьер Жан Беранже, сатирик, юморист и оптимист: «Если к правде святой мир дорогу найти не сумеет, честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой». Пока существует человечество, будет существовать и религия. В этом я глубоко убеждён.  Я не осуждаю новых руководителей, вчерашних партийных лидеров, стоящих в церкви в первых рядах на Пасхальной или Рождественской службах. Как говорится, бог им судья.  Но считаю, что вера у каждого должна быть не напоказ, а внутри человека, в его душе. Общение с богом – это очень интимное дело, не для чужих глаз…

 Я, как всегда,  в начале подошёл к памятному знаку, установленному возле Свято-Николаевской церкви в 2005 году моряками  Бреста.  На камне красивым старорусским шрифтом выбито: «Морякам – участникам русско-японской войны 1904 -1905 годов, их семьям с благодарностью за участие в  создании  храма  и  в  память  о 100-летии Цусимского сражения».  На открытие памятного знака приезжала делегация адмиралов  из Москвы.   Они высказали сожаление, что в России – морской державе к 100-летнему юбилею Цусимы не установлено никаких памятных знаков, а в сухопутном Бресте такой  знак уже есть. Это вызвало у них восхищение: «Как всегда Беларусь – впереди всех!»  «Действительно, - с чувством гордости я сказал про себя, - памятный знак стал святым местом для моряков Бреста. Они приходят сюда и в горе, и в радость. Даже молодожёны стали возлагать  здесь цветы. Значит, город принял памятник».  Я на минуту приложил руку к головному убору, отдавая воинскую честь. Затем  вошёл за ограду церкви, купил две свечки и направился в храм. 

Каждый год 12 августа подводники, бросившие свой якорь в Бресте,  в 10 утра собираются в Свято-Николаевской церкви, построенной в 1906 году  на пожертвования моряков и вдов, чьи мужья  погибли в Цусимском сражении, чтобы  почтить память всех своих морских братьев, которых поглотило ненасытное море.  Несколько моряков в форме, чётко по-военному поздоровавшись,  присоединились ко мне. Все были строги и сосредоточены. При входе в церковь справа и слева на мраморных досках золотом  написаны названия кораблей и фамилии моряков–брестчан, участвующих  в Цусимском сражении. Доски тоже были установлены к столетию битвы.  На их открытие и освещение были приглашены родственники тех моряков - героев, чьи имена были указаны на них. Этому предшествовала большая поисковая работа. Зато как радовались мы, когда выяснилось, что потомки «цусимцев» и сегодня проживают в Бресте. А как были счастливы  девяностолетние дочери,  солидные  внуки и правнуки моряков – комендоров  с крейсера «Аврора» и броненосца «Орёл» - Орлова Антона Григорьевича, Кота Василия Филипповича, и минера с броненосца «Дмитрий Донской»  Хруцкого Самсона Викентьевича,  что нашлись благородные  люди,  которые через столько лет забвения вспомнили об их героических предках! 

Моряки вошли  под своды храма,  взяли фуражки в левую руку, согнутую в локте,  и каждый аккуратно зажёг и поставил на огромный сверкающий  серебряный подсвечник  свечку  «за здравие». Вскоре закончилась утренняя служба,  и паства передвинулась к  панихидному столику.  Моряки зажгли свои свечи «за упокой»  и держали их в правой руке. Это было красивое и торжественное зрелище. Начиналась панихида. Священник отец Петр  с лицом древнегреческого воина,  в торжественном облачении, вышел из царских врат и начал  заупокойное богослужение. Он  совершил литию по усопшим воинам-морякам, затем развернул заранее переданный ему список личного состава атомохода «Курск». Все 118 человек. Красиво поставленным голосом он начал поимённо называть каждого. Первым, как и положено на флоте, шёл командир - Геннадий. Геннадий Петрович Лячин, капитан 1 ранга. Герой России - посмертно. Перед моим мысленным взором проплыло печальное лицо Лячиной Ирины Юрьевны, жены командира. Я познакомился с ней  на съезде Международной ассоциации моряков-подводников в Петербурге. Там ей в торжественной обстановке вручили  орден  «Жена подводника». Красивый, цвета морской волны, знак с изображением подводной лодки. На нём написаны святые для каждого подводника слова: «Ваша любовь и вера сохранила нас». Ни у какой другой военной профессии нет такого преклонения перед женщиной, как у подводников. Никто не пережил столько горя и страданий, как эти великие женщины. Это наши трубецкие и волконские. Они заслужили не только внимание, почёт, но и награду в виде ордена. Им можно ставить памятники.

Священник  продолжал называть  имена, и, казалось, им не будет конца.  Я как бы видел своих товарищей, юными ушедшими из жизни.  Невольные слёзы наворачивались на глазах.  Не обошла печальная участь и нашего земляка! Старший помощник командира   капитан 2 ранга Дудко Сергей Владимирович,   из города Пинска, сгорел в огненном смерче  на «Курске» в 2000 году  вместе с командиром и десятками других подводниками.   Он погиб «на взлете». Старший помощник – это завтрашний командир. Сергей Владимирович Дудко мог стать адмиралом и прославить нашу синеокую Беларусь. Не повезло…

Священник закончил читать  список имён моряков «за  упокой» и провозгласил им густым раскатистым баритоном «Вечную память». Вдруг откуда-то сверху с клироса раздалось нежное пение женского хора. У меня защемило сердце,  создалось ощущение, что души погибших моряков медленно уплывают наверх, под своды храма. Печальное пение способствовало настроению: «Спасибо тебе, господь, что я остался жив. Мы все были в одинаковых условиях. Мне повезло. Я живу. Вам, мои дорогие морские братья, не посчастливилось. Но мы помним о вас. Вы в наших сердцах.  Пока мы живы, мы всегда будем помнить вас».   Женщины проникновенно запели на жалобной ноте.   Я глубоко задышал, еле сдерживая рыдания,  но всё-таки слеза невольно выкатилась и поползла по моему изрезанному морщинами лицу ветерана-подводника. Я ещё раз глубоко вздохнул, пересилил свою слабость  и вдруг почувствовал сильное душевное облегчение, стало легче дышать, словно камень, тяжёлая ноша упала с плеч. Как будто душа очистилась.

Священник,  завершая этот  красивый  и печальный  ритуал,  сказал  добрые напутственные слова, и  люди  потянулись к нему поцеловать крест. Моряки  поставили свои свечи  на  подсвечник у панихидного  столика, и подошли к отцу Петру. Он благословил морскую братию серебряным крестом,  и каждый    подводник поцеловал крест. Я поблагодарил священника за тёплые слова в адрес служивых людей, отдавших свою жизнь Родине. Отец Петр проникновенно сказал: «Это мой долг. Мы все перед вами в долгу. Господь с вами».

Моряки вышли из храма. Надели фуражки. Но траурный ритуал ещё не закончился.  Мы пошли в расположенный поблизости ресторан «Буг», которым заправлял бывший подводник Иван Яковлевич Оксенюк, совершивший семь «автономок»  на атомном ракетоносце.  Там уже был подготовлен стол, на нём  бутерброды  и по пятьдесят граммов  чистейшей «Столичной» водки. Пятьдесят граммов – это суточная норма подводника при нахождении в море. Пятьдесят граммов хорошего виноградного вина. Сегодня на поминках по русскому обычаю должна быть только  водка. Стоя, как положено на фуршете, моряки разобрали ледяную «со слезой» водку и символическую закуску. Мы без лишних слов подняли поминальную рюмку, и в торжественной тишине морские волки, витязи морских глубин, выпили за упокой своих морских братьев. Все подводники - братья,  их породнила глубина. Я каждому пожал руку, каждому пожелал доброго здоровья. Моряки, красиво одетые в парадную форму, с кортиками, орденами и медалями, вышли из ресторана и совершенно трезвые, подтянутые и аккуратные направились по своим делам. Торжественно - траурный ритуал закончился. 

 Я  с восхищением проводил взглядом эту морскую гвардию, это украшение и гордость флота. Подводник до конца жизни остаётся подводником, как у нас в песне поется:              «Прощайте родные, прощай небосвод,

                             Подводная лодка уходит  под лед.

                             Подводная лодка – морская гроза,

                             Под чёрной пилоткой - стальные глаза…»

 Короткий летний дождь, пока моряки находились в ресторане,   освежил город.  Ласковое солнце вновь пригрело. Горячий  асфальт начал кое-где «парить». Город  засверкал яркими красками лета. Жаркий день вступал в свои права… 

 

 

Капитан 1 ранга Касатонов Валерий Федорович,

ветеран – подводник, на  флоте с 1950 года.