Адмирал Нахимов П.С.

Адмирал флота П. С. Нахимов П. С. Нахимов всю жизнь отдал флоту, который был для него и любовью, и семьей, и домом. Общеизвестна его победа в Синопском сражении. Но еще задолго до того моряк показывал пример другим как образцовый офицер, образцовый командир и образцовый флагман.

Павел Нахимов родился 23 июня (5 июля) 1802 года в селе Волочек Вяземского уезда Смоленской губернии (ныне село Нахимовское Андреевского района Смоленской области). Небогатый помещик, отставной гвардии майор С. М. Нахимов, пятерых сыновей (Платона, Николая, Ивана, Павла и Сергея) отдал в Морской кадетский корпус. Братья прошли домашнее обучение, умели читать и писать по-русски и по-французски, освоили начала арифметики. 23 апреля 1813 года в Морской кадетский корпус поступило от Ивана и Павла Нахимовых прошение. Так как желающих оказалось больше, чем мест, лишь 24 июля 1815 года братьев зачислили кадетами. После летней морской практики они были определены в гардемарины. В 1816 году Павел Нахимов ходил по Финскому заливу. Поход следующего года дал представление молодым морякам о российских, датских и шведских портах, которые в дальнейшем им предстояло посещать. 20 января 1818 года среди других гардемарин Павел Нахимов успешно сдал экзамены, став шестым в списке из 15 лучших воспитанников. 9 февраля его произвели в мичманы. В 1818 и 1819 годах Нахимов оставался на берегу, при экипаже. В 1820 году с 23 мая по 15 октября мичман на тендере "Янус" был в плавании до Красной Горки. На следующий год его назначили в 23-й флотский экипаж и направили по суше в Архангельск. В 1822 году моряк вернулся берегом в столицу и получил назначение в кругосветное плавание на фрегате "Крейсер" под командованием капитана 2-го ранга М. П. Лазарева. На Тихом океане П. С. Нахимов отличился при попытке спасения упавшего за борт матроса. 22 марта 1823 года его произвели в лейтенанты. В рапорте 10 августа М. П. Лазарев среди трех отличившихся офицеров отметил П. С. Нахимова за то, что тот рисковал жизнью для спасения канонира. За плавание лейтенанта 1 сентября 1825 года удостоили орденом Св. Владимира IV степени и двойным жалованьем. После возвращения кандидатуру Нахимова намечали для Гвардейского экипажа. Но лейтенант стремился служить на море. По просьбе Лазарева его назначили на корабль "Азов". Нахимов участвовал в достройке корабля и перешел на нем из Архангельска в Кронштадт. Летом 1827 года он отправился на Средиземное море и участвовал в Наваринском сражении. "Азов" действовал в самой гуще боя. Нахимов командовал батареей на баке. Из 34 его подчиненных 6 были убиты и 17 ранены. Лейтенант по счастливой случайности не пострадал. За участие в сражении 14 декабря П. С. Нахимова произвели в капитан-лейтенанты, а 16 декабря — удостоили ордена Св. Георгия IV степени. 15 августа он принял трофейный корвет, переименованный в "Наварин". В короткое время из запущенного судна Нахимов сделал образцовое. На нем моряк участвовал в блокаде Дарданелл и 13 марта с эскадрой М. П. Лазарева вернулся в Кронштадт. Капитан-лейтенант хорошо изучил свой корвет; по его предложению в сентябре 1830 года "Наварин" поставили на ремонт и переоборудование, в ходе которого корпус обшили медью, укрепили ридерсами и применили другие усовершенствования. Старательность и умение молодого командира были замечены. 1 июня 1830 года он был удостоен ордена Св. Анны II степени, 28 июня — высочайшего благоволения за примерное устройство "Наварина". От благодарных греков за участие в истреблении турецкого флота при Наварине П.С. Нахимов в 1835 году получил орден Св. Спасителя. 27 января 1832 года Нахимов удостоился высочайшего благоволения за усердие по прекращению холеры в Кронштадте. Спокойная служба не удовлетворяла моряка, и он был рад, получив 31 декабря 1831 года назначение командиром фрегата "Паллада". Николай I хотел построить образцовый фрегат на основе предложений, разработанных Комитетом по улучшению флота, в котором активно участвовал М. П. Лазарев. Очевидно, при назначении учли рвение моряка к совершенствованию корвета. Нахимов успешно взялся за достройку фрегата с введением многочисленных усовершенствований. 1 сентября 1832 года "Паллада" благополучно была спущена на Охтинской верфи, за что Нахимову вновь было объявлено монаршее благоволение. Усовершенствования командир продолжал вводить и позднее: предложил добавить полубаркас для сбережения баркасов, пушечные станки нового образца и т. п. В мае 1833 года фрегат вступил в строй. В летнем плавании Нахимов вновь отличился. 17 августа, в плохую видимость, моряк сумел заметить Дагерортский маяк и дать сигнал, что эскадра идет опасным курсом. Головной корабль "Арсис" выскочил на камни, получили повреждения корабль "Императрица Александра", шхуна "Град", но остальные суда успели отвернуть. Тем самым Нахимов продемонстрировал не только умение, но и мужество, ибо сигнал флагману, что курс его неверен, при ошибке мог стоить моряку карьеры. М. П. Лазарев, получив назначение на Черноморский флот, в 1834 году стал Главным командиром флота и портов. К себе он вызывал тех моряков, с которыми ходил в плавания и сражение. Черноморцем стал и П. С. Нахимов. 24 января 1834 года капитан-лейтенанта назначили командовать строящимся линейным кораблем "Силистрия" и перевели в 41-й экипаж Черноморского флота; 30 августа его за отличие по службе произвели в капитаны 2-го ранга. В 1834—1836 годах Нахимов занимался постройкой "Силистрии". Вскоре корабль стал образцовым. М. П. Лазарев отмечал познания и образованность командира "Силистрии", который служил примером другим морякам, и считал его достойным повышения. А. С. Меншиков 6 декабря 1837 года подписал приказ о производстве командира 41-го экипажа и корабля "Силистрия" в капитаны 1-го ранга. 22 сентября за отличное усердие и ревностную службу его наградили орденом Св. Анны II степени, украшенной императорской короной. Усердная служба сказалась на здоровье, 23 марта 1838 года П. С. Нахимова уволили в отпуск за границу до излечения. Несколько месяцев он провел в Германии, но врачи не помогли. Летом 1839 года моряк по совету Лазарева вернулся в Севастополь и чувствовал себя хуже, чем до отъезда. Тем не менее Нахимов продолжал службу на море. Он участвовал в высадках десанта при Туабсе и Псезуапе, в 1840—1841 годах крейсировал в море и руководил постановкой мертвых якорей в Цемесской бухте. 18 апреля 1842 года за отлично-усердную службу П. С. Нахимова наградили орденом Св. Владимира III степени. "Силистрия" выделялась подготовкой экипажа. 13 сентября 1845 года, за отличие по службе, П. С. Нахимова удостоили чина контр-адмирала и назначили командовать 1-й бригадой 4-й флотской дивизии. Один год он командовал отрядом судов, крейсирующих у берегов Кавказа, другой — выступал в роли сначала младшего, а затем и старшего флагмана практической эскадры, выходившей в море для обучения команд. Опытный моряк разными способами добивался повышения морской выучки и поощрял инициативу. В 1949—1952 годах он сделал свои замечания на "Правила, принятые на образцовом артиллерийском корабле "Екселент" для обучения нижних чинов артиллерии", на изданный в 1849 году свод морских сигналов и новый "Морской устав". 30 марта 1852 года П. С. Нахимов был назначен командующим 5-й флотской дивизией. 25 апреля его определили командовать 2-й практической эскадрой. Кампания длилась до 25 октября; за это время эскадра сделала 2 рейса в Одессу для перевозки войск, затем занималась эволюциями в Черном море, после чего вновь дважды ходила с войсками из Севастополя в Одессу и вернулась в главную базу. Еще до окончания кампании, 2 октября, моряка приказом управляющего Морским министерством великого князя Константина произвели в вице-адмиралы с утверждением начальником дивизии. В. А. Корнилов 1 февраля 1853 года писал в аттестационном списке вице-адмирала: "Отличный военно-морской офицер и отлично знает детали отделки и снабжения судов; может командовать отдельною эскадрою в военное время". Эту характеристику П. С. Нахимову довелось оправдать в том же году. 9 мая 1853 года после неудачных переговоров с правительством султана А. С. Меншиков оставил Константинополь, что означало дипломатический разрыв с Турцией и грозило войной. В таких условиях В. А. Корнилов 17 мая предписал Нахимову выйти с эскадрой в крейсерство к мысу Херсонес, имея провизии на 4 месяца. 3 недели плавания Нахимов успешно использовал для обучения команд, и 10 июня Корнилов, посетивший эскадру, убедился в ее отличной морской и боевой подготовке. В сентябре, чтобы ликвидировать угрозу с юга, где у границ России накапливались турецкие войска, потребовалось перебросить на Кавказ 13-ю пехотную дивизию из Крыма. Эту задачу успешно осуществил Нахимов. флот вернулся в Севастополь. Однако угроза войны становилась все более явственной. Потому 5 октября М. Б. Берх направил эскадру П. С. Нахимова из 4 линейных кораблей крейсировать у берегов Анатолии; ему подчинили фрегаты и бриги Босфорского отряда и пароход "Бессарабия". 11 октября эскадра оставила Севастополь. Нахимов получил инструкцию не начинать боевых действий до нападения турок, ибо в Босфоре стояла англо-французская эскадра, а русскому послу в Лондоне было предъявлено заявление, что в случае атаки турецких портов союзные корабли вступят на Черное море для их защиты. Появление эскадры Нахимова между мысом Керемпе и портом Амастро заставило турецкое командование прекратить отправку судов к Кавказу в ожидании, что русские уйдут на зимовку. Но расчет не оправдался: несмотря на ненастную погоду, моряки продолжали крейсерство. Первые дни с эскадры П. С. Нахимова лишь наблюдали за движением почтовых и торговых судов, не препятствуя им. 26 октября вице-адмирал получил разрешение А. С. Меншикова открыть боевые действия против турецких военных судов, 1 ноября прибыло сообщение о начале войны и приказание главнокомандующего брать транспортные суда с военными припасами. Уже 4 ноября посланный для осмотра торговых судов пароход "Бессарабия" захватил турецкий пароход "Меджари-Теджарет", шедший из Синопа. При опросе команд купеческих судов выяснилось, что в Синопской бухте стоят 3 фрегата, 2 корвета и транспорт. Но утром 5 октября с эскадры услышали гром выстрелов (бой "Владимира" с "Перваз-Бахри"), и Нахимов, предполагая столкновение кораблей Корнилова с турками, сделал попытку в безветрие буксировать корабли поочередно двумя пароходами на шум сражения. К вечеру парусные эскадры встретились. Нахимов узнал от Новосильского о бое "Владимира", который отправился с плененным пароходом на буксире в Севастополь, и сам сообщил Новосильскому о начале войны. На следующий день, присоединив корабли "Ростислав", "Святослав" и отправив в главную базу с Новосильским поврежденные штормом корабль "Ягудиил" и бриг "Язон", вице-адмирал с 5 кораблями, фрегатом и пароходом пошел к Синопу. 7 ноября он встретил направлявшееся в Синоп с грузом угля купеческое судно; так как документов на груз не было, а шкипер сказал, что везет уголь немецкой компании, Нахимов отпустил судно, взяв часть угля для "Бессарабии". Это был, вероятно, первый случай перегрузки топлива с одного судна на другое в море. 8 ноября моряки русской эскадры увидели через перешеек мачты четырех больших судов на рейде, но вскоре шторм отогнал корабли в море и нанес значительные повреждения их рангоуту. 10 ноября Нахимов отправил в Севастополь корабли "Храбрый", "Святослав", фрегат "Кулевчи" на ремонт и пароход "Бессарабия" для пополнения запасов угля; с последним шло донесение адмирала. Трофейный пароход убыл в главную базу ранее. Оставив фрегат "Кагул" в дозоре у мыса Керемпе, Нахимов с 3 кораблями и бригом пошел к Синопу, чтобы уничтожить обнаруженную там эскадру. Но 11 ноября в Синопской бухте были обнаружены уже 7 фрегатов, 2 корвета, 1 шлюп, 2 больших парохода под прикрытием 6 береговых батарей. Русская эскадра приблизилась на 2 мили к порту и удалилась; снятый моряками план послужил основой для атаки Синопа. Немедленно нападать при сложившемся соотношении сил было неблагоразумно, ибо береговые батареи давали туркам явный перевес. Нахимов послал донесение в Севастополь. Когда подошли подкрепления, вице-адмирал решил атаковать с 6 линейными кораблями и 2 фрегатами, не дожидаясь пароходов. Следовало до предела уменьшить время сближения эскадры с неприятелем, чтобы сократить потери. Для этого Нахимов намеревался атаковать двумя колоннами центр неприятельской боевой линии, как то практиковалось на учениях Черноморского флота летом 1853 года. Намереваясь уничтожить противника, вице-адмирал предполагал из колонн одновременно развернуть веером все 6 кораблей и поставить их на шпринге в 300—400 метрах от вражеской боевой линии, на расстоянии эффективного огня всех калибров орудий, в том числе и наиболее мощных, еще не опробованных в бою бомбических пушек. Утром 18 ноября эскадра направилась к Синопу. В 9.45 последовал сигнал "Приготовиться к бою". Затем команды обедали, а в 10.30 пробили тревогу. Готовые к бою корабли около полудня обогнули Синопский полуостров. Правую колонну составляли корабли "Императрица Мария". под флагом П. С. Нахимова, "Великий князь Константин" и "Чесма", левую — "Париж" под флагом Ф.М. Новосильского, "Три Святителя" и "Ростислав". Фрегаты "Кагул" и "Кулевчи" шли по бокам колонн. Туман и моросящий дождь мешали наблюдению, и турки, успокоенные длительным крейсированием русской эскадры, заметили ее слишком поздно, когда она приблизилась на полмили, и не успели открыть огонь с береговых батарей. Первые выстрелы турецкого флагманского фрегата "Ауни-Аллах" прозвучали в 12.28; вслед за тем на приближающиеся русские корабли обрушился град ядер и книпелей. Береговая артиллерия запоздала, и только батареи №№ 5 и 6 продольным огнем препятствовали кораблям занять боевую позицию. Передовые корабли серьезно пострадали. На головной " Императрице Марие" снаряды перебили большую часть такелажа. Поэтому корабль и следовавший за ним "Великий князь Константин" встали на шпринг тем курсом, каким шли; затем заняли свои места "Чесма", "Париж", "Три Святителя" и "Ростислав", повернувшись носом к ветру. Русская боевая линия располагалась в 320—380 метрах от неприятеля. Корабли эскадры открыли огонь после того, как два передовых встали на шпринг. В отличии от турок, они сразу сосредоточили огневую мощь для стрельбы по корпусам и палубам бомбами, ядрами и картечью, нанося противнику крупные повреждения и потери. За 4 часа русские корабли артиллерийским огнем истребили либо заставили выброситься на берег неприятельские суда. Пока русские корабли громили турецкие парусники и батареи, паро-ходофрегат "Таиф" бежал. Благодаря преимуществу в скорости, он легко ушел как от маневрировавших у входа в бухту фрегатов, так и от 3 пароходов вице-адмирала Корнилова, которые спешили на помощь Нахимову. Это был единственный турецкий корабль, спасшийся от гибели. Остальные горели и взрывались, засыпая обломками город. Корнилов сделал попытку спасти некоторые корабли противника, чтобы доставить в Севастополь, но все получили большие повреждения, и пришлось их сжечь, сняв уцелевших турецких моряков. Среди них оказался сам Осман-паша. Часть пленных, в основном раненых, свезли на берег, что вызвало благодарность турок. В результате сражения турки потеряли 10 боевых кораблей, 1 пароход, 2 транспорта; были потоплены также 2 торговых судна и шхуна. Потери личного состава определяли в 3000 человек. В плен попали, кроме вице-адмирала и 3 командиров кораблей, еще 180 нижних чинов. Потери русской эскадры в людях составили 38 убитых и 210 раненых. На кораблях было подбито 13 орудий и десяток станков. Повреждения кораблей, особенно в рангоуте и такелаже, оказались серьезнее. Сразу же после боя моряки приступили к заделке подводных пробоин, ремонту парусов и рангоута. Часть кораблей не была в состоянии идти самостоятельно, а лишь на буксире пароходов. В 16.00 19 ноября к Синопу прибыл пароход "Громоносец". Его приход облегчал буксировку поврежденных кораблей. 20 ноября ремонт завершили. Эскадра направилась в море и 22 ноября прибыла к Севастополю. За Синоп Нахимова удостоили ордена Св. Георгия II степени. Награды получили другие участники сражения, победу широко отмечала вся Россия. Но вице-адмирала не радовала награда: он переживал, что может стать виновником грядущей войны. И его опасения имели вполне реальную основу. Получив предлог для вмешательства и поддержку возбужденного общественного мнения, правительства Англии и Франции отдали указания, и 23 декабря англо-французская эскадра из 17 парусных и паровых судов, к которым присоединились 5 турецких кораблей, вступила на Черное море и пошла к Синопу. Ожидая появления кораблей союзников, уже 5 декабря Корнилов отдал приказ о размещении кораблей для обороны Севастопольского рейда;командовать судами на рейде и в бухтах при нападении на Севастополь был назначен П.С. Нахимов. Матросов с судов, находившихся в ремонте, определили на береговые батареи; для наблюдения за морем высылали казачьи разъезды, а на высоких пунктах города (Георгиевский монастырь, Херсонесский маяк, в деревне Учкуевке и на Малаховом кургане) учредили посты штурманских офицеров. В случае тревоги было приказано погасить маяки и срубить вехи. Нахимов считал неуместной попытку контр-адмирала Вукотича выманить из Трапезунда стоявшие там два парохода и два фрегата. Он понимал, что не следует давать лишних поводов объявить Россию агрессором. Знал он также, что события не замедлят развернуться, и был прав. Несмотря на отсутствие юридических оснований, Англия и Франция еще в декабре приняли решение считать Синоп предлогом для вмешательства в войну. Они собирались уничтожить Черноморский флот и овладеть Севастополем, чтобы хотя бы временно ликвидировать морскую силу России на юге. 15 февраля 1854 года союзники ультимативно потребовали от Николая I оставить Молдавию и Валахию, 12 марта заключили военный договор с Турцией и 15 марта объявили войну России. Зима для Нахимова оказалась нелегкой. 4 месяца он провел на борту корабля, не съезжая на берег, был крайне занят подготовкой отражения нападения союзников и только лихорадка позволяла ему несколько отдохнуть. 27 марта Корнилов и Нахимов отдали приказы об обороне города и порта. Команды усиленно готовились к боям по расписанию, составленному Нахимовым и еще 9 марта предписанному Корниловым для исполнения всей эскадрой. На берегу моряки занимались сооружением укреплений. Меры эти оказались нелишними. С весной союзники активизировались у Севастополя, пытались напасть на Одессу. В апреле поступили сведения о планах англичан затопить на фарватере Севастополя 2—3 старых турецких судна. Не раз союзные корабли появлялись у Севастополя. В ответ с мая было организовано крейсерство русских судов. В июне крейсерства продолжались по расписанию Нахимова, хотя он и не одобрял их. 1 июля Корнилов поручил П. С. Нахимову сформировать из экипажей кораблей 2 резервных стрелковых батальона, 1 сентября предписал ему держать эскадру в готовности. Уже на следующий день Нахимов сообщил Корнилову диспозицию эскадры при выходе в море одной или двумя колоннами. В тот же день он получил приказ начальника штаба флота о приведении кораблей в боевую готовность и формировании батальонов из экипажей. 7 сентября Корнилов назначил на случай тревоги начальником войск на Северной стороне контр-адмирала В. И. Истомина, а на Южной — контр-адмирала А. И. Панфилова; общее начальство над флотом и морскими батальонами в отсутствие Корнилова было поручено Нахимову. Высадка союзников, Альминское сражение и уход армии создали критическое положение в Севастополе. Только задержка движения неприятельских войск позволила защитить город с суши орудиями и моряками, занявшими наскоро построенные укрепления. Чтобы преградить путь противнику в бухту, 11 сентября между Константиновской и Александровской батареями были затоплены 5 старых кораблей и 2 фрегата; в спешке на них оставили артиллерию. В тот же день Меншиков поручил Корнилову оборону Северной, а Нахимову — Южной стороны. Начиналась героическая оборона Севастополя. 12 сентября Нахимов рапортовал адмиралу М. Н. Станюковичу, что не в состоянии совмещать обязанности, и просил передать командование эскадрой младшему флагману; однако Меншиков приказал отменить назначение вице-адмирала командиром морских команд на берегу и предписал оставаться на рейде. Несколько дней судьба Севастополя висела на волоске. Город, оставленный армией, был почти беззащитен и мог стать легкой добычей противника. Ожидая неизбежного, по его мнению, захвата города с суши, Нахимов решил защищать его на берегу, а оставшиеся корабли затопить, чтобы они не достались врагу. Моряк, для которого флот был и жизнью, и семьей, мог решиться на такой шаг только в крайнем случае, ибо понимал, что потеря Севастополя грозит потерей флота, а при сохранении главной базы флот можно было вновь построить. В условиях безвластия при незнании обстановки, тем более после затопления части флота для защиты с моря, этот шаг казался оправданным. Утром 14 сентября начали затопление корабля "Ростислав". В события вмешался Корнилов. В планы командования уничтожение всех кораблей не входило. Начальник штаба флота запретил топить корабли. Уже на следующий день, когда стало ясно, что штурма не будет и союзники приступают к осаде, все усилия были направлены на оборону города с суши, в мирное время почти не существовавшую. На строящиеся укрепления Южной стороны с кораблей отправляли боеприпасы, более упорядоченный характер принимали морские батальоны, принимались меры для зашиты парусников от пожаров. Все больше орудий с кораблей перевозили на сооружаемые бастионы, которыми командовали моряки. Налаживалась и деятельность флота. Так как парусники оказались запертыми в гавани, 2 октября, ожидая бомбардировку, Корнилов приказал расставить их в более безопасные места и поручил это Нахимову. Главной действующей силой оказались пароходы. 21 сентября, для организации совместных действий паровых судов с армией, Корнилов отдал соответствующий приказ; в конце сентября Нахимов издал инструкцию для пароходов, выходящих на позиции. 5 октября началась первая бомбардировка Севастополя с моря и суши. Несмотря на огромный расход боеприпасов, союзники не смогли добиться успеха. Морская и сухопутная артиллерии умело отвечали неприятелю. Нахимов служил примером деятельности и распорядительности. В день обстрела вице-адмирал был легко ранен в голову. После гибели Корнилова Нахимов стал фактическим руководителем и душой обороны. Во время первой бомбардировки днем Нахимов был на суше, а ночью отправлялся на эскадру, где оставалось лишь 150 человек на кораблях и 60 — на фрегатах, вооруженных холодным оружием для обороны от возможных нападений неприятельских пароходов. Но все больше проблем сухопутной обороны требовали его вмешательства. К Нахимову, не имевшему официальной власти, обращались с просьбами по разным вопросам, и он по возможности разрешал их. К примеру, при нехватке больничных коек корабль "Императрица Мария", а затем и другие суда превратили в госпитали. Почти каждый день вице-адмирал находил время посетить раненых. Но, главное, он объезжал линию обороны, показывая пример мужества и твердости под неприятельскими пулями и снарядами. Эти демонстрации создали моряку тот авторитет, какого не могла дать никакая формальная власть. Вице-адмирал Станюкович, сменивший Корнилова, предложил Нахимову ни во что не вмешиваться. Однако флагман не мог не выполнять свой долг так, как он считал необходимым. В письме Н. Ф. Метлину Нахимов объяснял: "Хожу же я по батареям в сюртуке и эполетах потому, что, мне кажется, морской офицер должен быть до последней минуты пристойно одет, да как-то это дает мне больше влияния не только на наших, но и на солдат". Одновременно Нахимов занимался делами морскими. По его приказу 5 ноября затопили корабль "Гавриил", чтобы восстановить заграждение у входа на рейд, поврежденное штормом. 24 ноября с разрешения Меншикова он организовал вылазку пароходов "Владимир" и "Херсонес", которые атаковали наблюдавший за движением на рейде неприятельский пароход, заставили его бежать и тем вызвали переполох в союзном флоте. Моряки показали, что флот жив. 25 ноября Нахимов писал Станюковичу о нецелесообразности отправки на батареи артиллерийских офицеров пароходов, находящихся в боевой готовности. 30 ноября Нахимов принял на себя обязанности помощника начальника Севастопольского гарнизона генерала Д. Е. Остен-Сакена. Официальных прав он не получил, да и оформил это назначение Меншиков лишь 1 февраля 1855 года. Лишь моральное право, которое давали любовь и уважение защитников города, позволяло ему делать немало нужного для обороны. 31 декабря Меншиков представил Нахимова к ордену Белого Орла, резолюция о награждении орденом была дана 13 января 1855 года. В Севастополе такую мизерную награду восприняли как оскорбление и никто не решился поздравить вице-адмирала. Так как только два корабля имели полную артиллерию, на трех она сохранялась частично, а непогода все более разрушала заграждение. Нахимов предложил Меншикову программу охраны входа в Севастопольскую бухту, сочетавшую корабли — плавучие батареи и батареи на суше; он указал, сколько человек требуется для действия артиллерией. 3 февраля вице-адмирал предложил дополнительные меры по усилению обороны с моря. Возможно, в ответ на первую записку Меншиков наконец и назначил Нахимова формально помощником начальника Севастопольского гарнизона. Видимо, князь хотел привлечь активность моряка к суше. Однако Нахимов оставался и командующим эскадрой. 6 февраля он отдал приказ для обновления заграждения затопить корабли "Ростислав" и "Двенадцать Апостолов". 13 февраля по словесному указанию Меншикова эти корабли, а также фрегаты "Кагул" и "Месемврия" легли на дно между Николаевской и Михайловской батареями, а фрегат "Мидия" готовили к затоплению. 19 февраля был затоплен и он. Тем временем Меншиков оставил Севастополь, и до приезда сменившего его М. Д. Горчакова командующим войсками в Крыму стал Остен-Сакен, который 18 февраля назначил Нахимова исполняющим должность начальника гарнизона; 21 февраля вице-адмирал приказом по гарнизону объявил о назначении. Чем теснее сжималось кольцо блокады, тем более сближались морские и сухопутные функции. При обстреле конгревовыми ракетами с берега страдали корабли. Выдвинутая к Черной речке неприятельская батарея обстреливала пароход "Херсонес". Нахимов в конце февраля принял решение отвести корабли в более безопасное место. С другой стороны, в восточной части бухты для поддержки сухопутных войск у Килен-балки стоял дежурный пароход. Для него в конце февраля была подготовлена инструкция, которая предписывала препятствовать движению неприятельских колонн по Килен-балке и прикрывать редуты. 25 февраля Нахимов официально был назначен командиром Севастопольского порта и военным губернатором Севастополя. Наконец, права Нахимова стали соответствовать обязанностям. В тот же день Остен-Сакен отправил генерал-адмиралу, великому князю Константину Николаевичу, рапорт с ходатайством о производстве Нахимова в адмиралы. Он писал: "Вице-адмирал Нахимов во все время 165-дневной осады Севастополя сначала не принадлежа к ее обороне, потом с 28 ноября в качестве помощника и замещения меня в случае смерти или раны, чрезвычайно способствовал успешной обороне Севастополя: блистательною неустрашимостью, влиянием на войска, приобретенною любовию и уважением, неусыпною деятельностью, доходящею до того, что непрестанным осмотром бастионов, редутов, батарей и траншей ему известно направление орудий в каждой амбразуре. Вице-адмирал Нахимов имеет неисчислимые заслуги". 27 марта П. С. Нахимова произвели в адмиралы за отличие при обороне Севастополя. 12 марта Нахимов обратился к М. Д. Горчакову, командующему Южной армией и морскими и сухопутными силами в Крыму, с просьбой освободить его от командования эскадрой. 15 марта Горчаков разрешил Нахимову передать эскадру контр-адмиралу П. М. Юхарину, и 16 марта адмирал спустил свой флаг. Он сосредоточил основное внимание на сухопутной обороне, занимался вопросами снабжения, распределения материалов по укреплениям и множеством других дел, заботился о сохранении людей от излишних потерь. Сам же Нахимов продолжал в сюртуке с хорошо заметными эполетами регулярно объезжать позиции, появляясь в самых опасных местах. Производство в адмиралы не изменило характера деятельности флагмана. В приказе от 12 апреля П. С. Нахимов отмечал, что его успех — следствие героизма адмиралов, офицеров и матросов. Он также продолжал открыто ходить по укреплениям под пулями. 28 июня, как обычно, с утра Павел Степанович объезжал позиции. Когда Нахимов с Малахова кургана наблюдал за противником, высунувшись из-за укрытия, он был смертельно ранен в голову пулей. 30 июня 1855 года адмирал скончался.
Адмирал флота П. С. Нахимов в гробу. Рисунок 1855 г. Адмирал Нахимов был похоронен в Севастополе в соборе святого Владимира, рядом с могилами Лазарева, Корнилова и Истомина. При большом стечении народа его гроб несли адмиралы и генералы, по семнадцати в ряд стоял почетный караул от армейских батальонов и всех экипажей Черноморского флота, звучали дробь барабанов и торжественный молебен, прогремел пушечный салют. В гробу Павла Степановича осеняли два адмиральских флага и третий, бесценный - изодранный ядрами кормовой флаг линейного корабля "Императрица Мария", флагмана Синопской победы. Смерть Нахимова поставила последнюю точку в обороне Севастополя. Когда союзникам в результате очередного штурма удалось ворваться на Малахов курган, русские полки оставили Южную сторону, взорвав склады, укрепления и уничтожив последние корабли. Смерть П.С. Нахимова и других моряков лазаревской школы наряду с условиями Парижского мира 1856 года явились гораздо большей причиной упадка Черноморского флота на ближайшие десятилетия, чем гибель устаревших деревянных парусников. Но Бутаков, Аркас и другие воспитанники лазаревской морской школы стали преемниками погибших замечательных российских моряков.Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 марта 1944 года учреждены ордена Нахимова 1-й и 2-й степени и медаль Нахимова. Созданы нахимовские военно-морские училища. Имя Нахимова было присвоено одному из крейсеров советского Военно-Морского Флота. В городе русской славы Севастополе П.С.Нахимову в 1959 году был воздвигнут памятник. В системе государственных наград РФ сохранен военный орден Нахимова.
Материалы подготовлены Самойловым А. Е.